Развитие лесной отрасли в условиях становления рыночных отношений Дальнего Востока

Начавшиеся в 1992 г. кардинальные экономические преобразования резко обострили проблемы развития восточных регионов России. Затронули они и лесную индустрию. Рельефно просматриваются три этапа вхождения отрасли в рыночные отношения: 1992–1998 гг., 1999–2007 гг. и 2008 г. – по настоящее время.

Первый характеризуется значительными «болевыми шоками», резким падением лесопромышленного производства. Методами проб и ошибок лесной бизнес пытается адаптироваться к новым условиям хозяйствования. Кардинальным фактором здесь является разгосударствление лесных предприятий и преобразование их в акционерные общества. Системный кризис привёл к свёртыванию основных лесопотребляющих отраслей, а рыночные цены, особенно, железнодорожные тарифы, ограничили доступность западных отечественных рынков.

Началось падение промышленного производства. Оно сократилось более чем в 3 раза. Крупный потребитель деревянной и картонной тары – рыбная промышленность – снизил вылов рыбы и морепродуктов почти в 2 раза. Реальные доходы населения упали в 2,7 раза, что обусловило снижение спроса на мебель и другие виды лесопродукции. Это коснулось и строительства – главной лесопотребляющей отрасли Дальнего Востока. Более чем в 3,4 раза сократились объёмы подрядных работ, почти в 6 раз – ввод жилья.

В совокупности с аналогичными процессами в других отраслях это соответствующим образом определило динамику спроса и потребления лесопродукции. Подобные тенденции затронули межрегиональный и внутрирегиональный обмены. Это объяснялось не только разрывом традиционных связей, спадом производства в западных регионах России, но и резко возросшими железнодорожными тарифами. Дальний Восток оказался практически отсечённым от западных потребителей. К тому же на пути движения его продукции расположен такой крупный лесопромышленный район, как Восточная Сибирь, который замкнул на себе возникающие товарные потоки. Прекратился экспорт продукции переработки древесины.

На рисунке приведены траектории спада основных лесопотребляющих отраслей и лесной индустрии Хабаровского края. Сужение внутреннего рынка и свёртывание поставок в западном направлении привели к практической остановке лесоперерабатывающих предприятий. Начатая в 70–80-х годах понижательная тенденция по пиломатериалам и клееной фанере усилилась. В результате фанерное производство свернулось полностью. Лесопиление к 1998 г. сократилось в 8,3 раза. Произошло сокрушительное падение производств, использующих низкокачественное древесное сырье. Закрылся Амурский ЦКК. Более чем в 10 раз сократилось производство древесноволокнистых и почти в 20 раз – древесно-стружечных плит. В результате объёмы переработки по сырью за период 1990–1998 гг. уменьшились почти в 13 раз (с 5,1 до 0,4 млн м3).

В лесозаготовительной промышленности положение было не столь катастрофическим, благодаря наличию экспорта. Именно последний привлёк в отрасль малый бизнес. В конце 90-х годов здесь работало более 400 мелких компаний. Многие из них пришли в лес за сиюминутной выгодой, не думая здесь работать в будущем. Высокая доходность этих предприятий достигалась благодаря тому, что они брали в аренду за бесценок технику бездействующих леспромхозов, использовали имеющиеся лесовозные дороги, перегрузочные пункты. Подобная деятельность создавала иллюзию некоторого движения. На самом деле, снимая «сливки», они представляли опасность не только для лесной индустрии, но и для природной среды в целом, неся в себе деструктивный социальный заряд: коллективы, как правило, были временные, взаиморасчёты осуществлялись «чёрным налом», товарные потоки госстатистикой не фиксировались. Зачастую, владелец фирмы, доводя компанию до банкротства, бросал её и создавал новое предприятие. Подобная практика ведения бизнеса, в конечном итоге, вела к его криминализации.

Сложные и противоречивые процессы складывались в социальнотрудовой сфере. Наиболее болезненным явлением стали задержки с выплатой заработной платы. Начались увольнения квалифицированных специалистов. Они меняли профессию, уходили на предприятия железной дороги, строительства, во всевозможные малые фирмы, уезжали из посёлков.

Вместе с тем, было бы неправильным оценивать только отрицательно практику создания малых лесных предприятий, особенно в деревообработке. Их было не более двух десятков. Работая под конкретный заказ, зачастую на примитивном оборудовании, несмотря на небольшие объемы производства и ручной труд, они оказались вполне жизнеспособными. Те, которые получили доступ к ценным породам древесины, показывали более высокую эффективность. В целом можно сказать, что в условиях резкого падения спроса они нашли свою рыночную нишу, оперативно реагируя на конкретный заказ.

Тем не менее, в целом за этот период лесная индустрия не просто «усохла», но превратилась в сугубо лесозаготовительную отрасль. Уже в 1996 г. на неё приходилось 59,3 % всей товарной продукции отрасли (1990 г.– 49,3 %). Структурные диспропорции поставили лесопромышленников в полную зависимость от конъюнктуры внешнего рынка на круглые лесоматериалы. В период её ухудшения, что имело место в 1998 г., леспромхозы снизили объёмы производства, а с ней – и финансовую устойчивость. Альтернативы у них не было, так как деревообрабатывающие предприятия макрорегиона стояли.

Финансовый кризис 1998 г. обнажил ещё одну проблему дальневосточных лесопромышленников: слабую координацию их деятельности. В связи с падением строительства жилья в Японии здесь резко сократился спрос на лесоматериалы. Американские и канадские компании снизили поставки, а дальневосточные – продолжали наращивать. В результате затоваривания японского рынка цены на российскую древесину упали почти в 2 раза, а на североамериканскую – только на 30 %.

В то же время, на фоне других отраслей народного хозяйства лесозаготовительная промышленность находилась в более благоприятных условиях. Причины – ее экспортная специализация и рост курса доллара. Индексы средневзвешенного официального курса доллара США к рублю составили: 1992 – 331,9; 1993 – 4,8; 1994 – 2,4; 1995 – 2,1; 1996 – 1,1; 1997 – 1,1 1998 – 3,5 раза. В результате за рассматриваемый период он вырос в 34 тыс. раз.

Являясь самостоятельными субъектами внешнеэкономических связей, леспромхозы располагали весьма широкими возможностями для адаптации к новым условиям хозяйствования, диверсификации производства и его технического перевооружения. Но оно коснулось только лесозаготовительных работ. На крупных предприятиях внедряется импортная высокопроизводительная процессорная техника, что позволило поднять производительность труда и привлечь молодежь. Однако она была очень дорогой (с НДС до 1 млн долл. США) и предназначалась для работы в культивируемых лесах с запасом 500–700 м3 на гектаре и выходом деловой древесины около 100 %. Поэтому себестоимость заготовки древесины на таких предприятиях существенно выросла.

В связи с закрытием утилизирующих производств и отсутствием спроса на низкокачественное сырье использование процессоров привело к значительным объёмам бросаемой на лесосеке древесины. Снизилась комплексность использования древесных ресурсов. Повысилась пожарная опасность. Не случайно в 1998 г. произошёл катастрофический пожар, затронувший более 1 млн га лесной площади.

Вместе с тем, на Дальнем Востоке есть положительные примеры использования в отрасли рыночных преимуществ. Например, в Приморском крае российско-японское предприятие ОАО «Тернейлес» создало современный перерабатывающий комплекс экспортной направленности. Конструктивный собственник-менеджер, учитывая благоприятную рыночную конъюнктуру на круглые лесоматериалы и растущий курс доллара, эффективно использовал ренту для технического перевооружения предприятия и подготовки квалифицированных кадров. Сотрудничество с иностранным бизнесом позволило стабильно поставлять сырье и продукцию переработки на японский рынок.

В Хабаровском крае на рубеже 90-х годов были попытки вхождения в лесной бизнес крупной американском лесопромышленной компании Вэйерхаузер. Но они не увенчались успехом. В последующем в лесном бизнесе края появилась малазийская компания РембунанХиджау. Она планировала помимо рубки древесины развивать лесопереработку. Но акцент был сделан на лесозаготовках.

Серьёзным удорожающим фактором стало снижение объёмов производства. Был потерян «эффект масштаба», нивелировавший повышенные издержки производства. Поэтому во второй половине 90-х годов резко ухудшилось финансово-экономическое состояние леспромхозов. Свою роль здесь сыграл деструктивный менеджмент, способствующий обрастанию предприятий множеством посреднических фирм. В результате быстрыми темпами стала расти кредиторская задолженность. Уже в 1996 г. она по лесозаготовительным предприятиям Хабаровского края превысила дебиторскую задолженность в 2,5 раз. Ухудшение конъюнктуры на японском лесном рынке в 1998 г. поставило на грань банкротства многие леспромхозы.

В конечном итоге, являясь одной из важнейших отраслей специализации, лесная индустрия стала терять свою воспроизводственную роль в экономической жизни Дальнего Востока. Оказалось, что её структура и масштабы развития зиждились на системе государственного регулирования товарных потоков, цен, тарифов. Либерализация экономики в значительной степени снизила роль государства в этих процессах. В результате, если в 1990 г. лесная индустрия в промышленности Хабаровского края по товарной продукции составляла 13,1, то уже в 1996 г.– 8,4 %. Численность промышленно производственного персонала сократилась с 41,6 до 26,0 тыс. человек. Отрасль потеряла более 15 тыс. рабочих мест. В наиболее сложном положении оказались районы, где лесная индустрия являлась единственной отраслью промышленности, что позволяло решать многие социальные проблемы. Это обусловило отток населения и обострение проблемы трудовых ресурсов. На лесозаготовках активно стали использоваться вахтовики из западных регионов России и стран СНГ. Августовский финансовый кризис 1998 г. создал предпосылки для оживления производства. Благодаря росту курса доллара США (в 3,5 раза), резко выросла доходность экспортных операций. Последующее оживление российской экономики придало импульс развитию лесопотребляющих отраслей и лесной индустрии Дальнего Востока. Особенно это коснулось лесозаготовительной отрасли. За период 1998–2007 гг. рост по вывозке составил 2,6 раза. Это было чуть ниже, чем по Дальнему Востоку в целом (2,8 раза). Выход деловой превысил 90 %. Это говорит о том, что по-прежнему значительная часть низкокачественной древесины бросалась на лесосеке.

Наметился рост лесопереработки. Это коснулось, прежде всего, лесопиления (пиломатериалов, шпал, оконных и дверных блоков), а также некоторых мебельных изделий (стульев, табуреток, кресел, кресел-кроватей и др.). Эпизодически производится технологическая щепа. Производство древесных плит по-прежнему было неустойчиво. Небольшие объёмы не позволяют местным производителям конкурировать с ввозимой из западных регионов страны и импортируемой из Китая продукцией.

Администрацией Хабаровского края предпринимаются попытки активизировать этот процесс. Начавшаяся положительная динамика вкупе с общероссийской тенденцией ухода государства из бизнеса подтолкнула региональные власти к продаже контрольного пакета акций самой крупной на Дальнем Востоке лесопромышленной компании ОАО «Дальлеспром» частным владельцам. С этого момента краевая администрация теряет возможность непосредственного управления отраслью.

Внедряется индикативный подход в планировании и программноцелевые методы управления. Разрабатывается стратегия развития лесной индустрии Хабаровского края до 2020 г. с акцентом на углубленную переработку древесины. Ищутся инвесторы для строительства Амурского целлюлозно-картонного комбината мощность 500 тыс. т по варке.

Крупным лесопромышленным компаниям устанавливаются индикаторы по выпуску основных видов лесопродукции. Но они не выполняются. Дело в том, что показатели эффективности деревообработки невысокие. Растут затраты на 1 руб. реализованной продукции. В целом, например в Хабаровском крае (на предприятиях, учитываемых государственной статистикой) рентабельно было только лесопиление (14,0 %). Производства, выпускающие строительные материалы и древесные плиты, в 2000 г. имели отрицательную рентабельность (11,2 %). Это касается также мебели (12,6 %), изделий из картона (49,6 %). В сравнении с Приморским краем и Сахалинской областью они были в 2000 г. наихудшие.

Рисунок – Сравнительная оценка эффективности вариантов развития деревообработки на предприятиях Нижнего Амура

Наши расчёты на примере лесозаготовительных предприятий Нижнего Амура показали, что по мере перехода от простого лесопиления к более сложному, включающему сушку и строжку, рентабельность производства падает. Подтверждается ранее существовавшая закономерность снижения эффективности лесопромышленного производства по мере углубления переработки сырья (рис.).

Несколько другая закономерность складывается по чистой прибыли. На низших пределах (лесозаготовки и первичное лесопиление) она снижается. При производстве высококачественной продукции (лесозаготовки, совмещенные с глубоким лесопилением) чистая прибыль становится выше. Было выдвинуто предположение, что, если повысить попённую плату для леспромхозов, экспортирующих необработанную древесину, но оставить её без изменения на те объемы, которые идут в переработку, то леспромхозы будут заинтересованы в развитии перерабатывающих переделов. Этот механизм был задействован в Хабаровском крае в 2003 г. [11]. Однако действовал он недолго и был отменен в связи с нарушением положений Лесного кодекса Российской Федерации.

Важно заметить, что за рубежом в патронаже национальной деревообработки широко применяются административные меры ограничения или даже запрещения экспорта необработанной древесины. Они распространяются на лесопромышленные компании, ведущие рубку в государственных лесах (США, Индонезия, Малайзия и др.).

Руководствуясь подобным опытом, в 2007 г. был осуществлен первый шаг по введению повышенных пошлин на экспорт необработанной древесины. Это привело к сокращению эффективности экспорта круглых лесоматериалов, а с ним и лесозаготовительного производства. Ориентируясь на планируемое введение в 2009 г. пошлины в размере 80 % от контрактной цены на необработанную древесину, некоторые лесопромышленные компании стали строить перерабатывающие предприятия. Однако и здесь низкая конкурентоспособность продукции переработки древесины дала о себе знать.

Показателен опыт малазийского предприятия Рембунан Хиджау и ОАО «Аркаим». Первое недалеко от г. Хабаровска запустило завод по производству востребованных на внешнем рынке древесных плит МДФ. Однако производство оказалось нерентабельным, и завод был законсервирован.

ОАО «Аркаим» взяло инвестиционный кредит в несколько миллиардов рублей на строительство крупного лесоперерабатывающего комплекса, включающего производство пиломатериалов, древесных плит и пеллет. Однако и здесь экономическая часть проекта не выдержала испытание практикой. К тому же кризис 2008 г. и его дальнейшие последствия усилили негативные тенденции на лесном рынке АТР. ОАО «Аркаим» оказалось в состоянии банкротства.

Данный этап характеризуется неустойчивой динамикой развития лесной индустрии Дальнего Востока. Резко сокращаются объёмы лесозаготовок: 2007 г.– 8,5, 2009 г.– 5,9 млн м3. Это касается и лесного экспорта, где поставки круглых лесоматериалов снизились: 2007 г.– 8,0, 2014 г.– 4,4 млн м3. Главный импортер дальневосточной древесины – Япония – в условиях подобной нестабильности переориентируется на Новую Зеландию и Чили, поставляющую искусственно выращенную древесину. Увеличивают экспорт североамериканские компании.

В 2011 г., когда стало известно, что экспортная пошлина расти не будет, лесозаготовители стали наращивать объёмы производства. Однако самый дорогой в мире японский лесной рынок был уже занят, и дальневосточники стали ориентироваться на непритязательный, но более рискованный рынок Китая. Это сказалось понижательно на эффективности лесозаготовительного производства. А когда в 2014 г. динамика Китая притормозила, и экспортные цены существенно снизились, то только рост курса доллара США компенсировал лесозаготовителям потери от ухудшившейся конъюнктуры внешнего рынка.

Но деревообработка стала расти. Особенно активизировалось производство пиломатериалов. Выпускаются преимущественно несушёные и нестроганые доски, то есть продукция с невысокой добавленной стоимостью. Только она, оказывается, по соотношению «цена – качество» конкурентоспособной на китайском рынке. Подобный пиленый полуфабрикат устраивает зарубежных бизнесменов, которые делают из него более дорогую продукцию. Экспорт пиломатериалов вырос: 2008 г.– 174,0, 2014 г.– 828,4 тыс. м3.

Нельзя не отметить как положительную тенденцию на выпуск лущёного шпона. Он требует высококачественного сырья и достаточно больших энергозатрат. Но это полуфабрикат, используемый для производства фанеры. На внутреннем рынке применение ограничено. Поэтому эффективность, всецело зависит от конъюнктуры внешнего рынка. Риски этого производства весьма высокие.

Восстанавливается производство древесных плит, налаживается выпуск нового продукта – пеллет (топливных гранул). Для их производства используется низкокачественная древесина и отходы лесопиления, что повышает эффективность деревообрабатывающих производств.

Особенность данного этапа развития лесной индустрии Хабаровского края – ориентация на крупные инвестиционные проекты: ООО «Дальлеспром» – производство лущёного шпона 300 тыс. м3 и 230 тыс. м3 пиломатериалов; ООО «Амур Форест» – 150 тыс. м3 пиломатериалов и 75 тыс. т топливных гранул; ООО «Азия Лес» – 300 тыс. м3 пиломатериалов, 290 тыс. м3 технологической щепы и 84 тыс. т топливных гранул; ООО СП «Аркаим» – 550 тыс. м3 пиломатериалов, 140 тыс. м3 – ДСП, 240 тыс. т топливных гранул; ООО «Римбунан Хиджау» – 150 тыс. м3 MDF.

Попытка реализовать эффект масштаба понятна. Но при отсутствии концентрированных лесных ресурсов и снижении их качества, неустойчивой конъюнктуры мировых лесных рынков и низкой конкурентоспособности продукции дальневосточной лесопереработки, неразвитости регионального лесопотребления подобные тенденции весьма рискованные. К тому же при работе не на полную мощность издержки в расчёте на единицу продукции растут, то есть масштаб производства работает в обратном направлении. Поэтому в полной мере эти проекты реализованы не были.

Интересен опыт успешного функционирования в рыночных условиях ОАО «Терней-лес». При вывозке более 1 200 тыс. м3, во-первых, мощности по продукции переработки гигантскими не назовешь (клееный брус – 40 тыс. м3, сырые пиломатериалы – 170 тыс. м3, твердолиственные сухие строганные пиломатериалы – 10 тыс. м3, лущёный шпон – 250 тыс. м3). Во-вторых, они сбалансированы по сырью (из отходов деревообработки производилось 170 тыс. м3 технологической щепы). В-третьих, имеющийся значительный свободный остаток высококачественного пиловочника поставлялся на экспорт (порядка 300 тыс. м3). Подобная продуктовая диверсификация экспорта позволяла минимизировать конъюнктурные риски. В целом динамика производства продукции переработки древесины в макрорегионе в этот период была неустойчива. Во многом это определяется её невысокой эффективностью. Рентабельность пиломатериалов, например, в Хабаровском крае, отрицательная и составила в 2014 г. – 20 %. Но настораживало, что и круглые лесоматериалы имели невысокую эффективность (+3,5 %). По отрасли консолидированный финансовый результат (убыток) превысил 7 млрд руб. и вырос против 2013 г. в 3 раза.

Можно было предположить, что рост курса доллара США в 2015 г. повысит эффективность лесного экспорта. Но последующее повышение себестоимости вернуло отрасль в прежнее состояние, что уже тогда говорило о необходимости качественных изменений в лесной индустрии Дальнего Востока.

Либерализация хозяйственной жизни в 90-е годы прошлого столетия и разразившийся в России системный кризис привели к значительному сужению регионального рынка. Обострились структурные диспропорции. Сократились объемы производства. Практически свернулась лесоперерабатывающая промышленность.

Наметившееся в конце 90-х годов оживление отечественной экономики придало импульс региональному хозяйству. Оживился внутренний лесной рынок. Начала восстанавливаться деревообработка. Однако её эффективность продолжала существенно уступать лесозаготовкам. Поэтому отрасль продолжала сохранять сырьевую специализацию.

Первые попытки введения повышенных пошлин на экспорт необработанной древесины активизировали реализацию в макрорегионе крупных деревообрабатывающих проектов. Однако многие из них до конца доведены не были. Вкупе с разразившимся финансовым кризисом и ухудшением конъюнктуры на мировых лесных рынках это обернулось для лесной индустрии Дальнего Востока отрицательными последствиями.