Исторические аспекты освоения лесов российского Дальнего Востока

Авторы:
Заусаев В. К. - д-р эконом. наук, проф.
Панкратова Н. Н. - канд. эконом. наук, вед. науч. сотрудник отдела экономики, инвентаризации и воспроизводства лесов
Макаров А. Г. - Инженер исследователь в области индустриальных строительных систем

Составить объективное представление о состоянии и перспективах развития важнейших отраслей экономики Дальнего Востока невозможно без общеисторических представлений о движении россиянин в макрорегион, особенностей формирования хозяйственного потенциала, динамики его развития в зависимости от социально- экономического и политического положения страны. Проецирование прошлых тенденций на сегодняшние реалии позволяет предусмотреть «болевые точки» и скорректировать политику развития важнейших отраслей экономики.

«История России есть история страны, которая колонизуется. Колонизация, как основной факт», – записал В.О. Ключевский в своём фундаментальном труде «Русская история». Почти полторы тысячи лет волею судьбы вынуждены были россияне искать территориальную соразмерность своему растущему социальному телу. Однако пройденные тысячи вёрст, приведённые в известность огромнейшие территории не только прибавляли богатство России, но и отвлекали силы и средства народа от хозяйственной и культурной деятельности.

Особенно трудны были заключительные вёрсты продвижения россиян «встреч солнца». Не случайно, гранича с наиболее густонаселёнными странами с древнейшей цивилизацией, Дальний Восток был приведён в географическую известность на полтора века позже открытия Америки. Но и после этого, спустя два века, макрорегион оставался полупустынной территорией, не имеющей внутренних источников для социохозяйственного и культурного роста. К середине XIX столетия на его гигантских пространствах обитало не более 50 тыс. человек разноплеменного населения, ведущего, в основном, кочевой образ жизни. Этот факт объективно свидетельствует, что природно-климатические условия здесь до крайности усложняли жизнедеятельность человека. Исторически длительное время они были непреодолимым барьером для продвижения сюда сколько-нибудь значительных масс людей из соседних стран и расширенного воспроизводства аборигенного населения. Поэтому освоение Дальнего Востока не было результатом самодеятельности российского населения. Это изначально государственно организованный акт, обусловленный настоятельными общенациональными и политическими интересами России.

В 350-летней истории освоения макрорегиона отчётливо просматриваются три этапа. Более двух веков ушло на приведение в известность и овладение территорией. Деятельность осуществлялась в основном в северо-восточной части, что объяснялось направлением движения первопроходцев. Попытка освоения транспортных путей юга Дальнего Востока в середине XVII века не увенчалась успехом. В соответствии с Нерчинским договором (1689 г.) правобережье Амура и Уссури осталось за маньчжурской Цинской империей.

Однако растущее российское государство требовало выхода на побережье Японского моря. «Только Приамурский и Приуссурийский бассейны с омывающим их морем могут создать надлежащее политическое значение России на отдалённом его Востоке» (Г.И. Невельской). Поэтому следующим этапом стало освоение юга Дальнего Востока: создаются опорные базы, первичные коммуникации, оборонные объекты. Основанные в стратегически важных пунктах, военные посты в последующем превращаются в города: Николаевск (1850 г.), Благовещенск (1856 г.), Хабаровск (1858 г.), Владивосток (1860 г.). После заключения в 1858 г. Айгунского и в 1860 г. Пекинского договоров с Китаем Россия приобретает южные территории. Учитывая уровень производительных сил того времени, колонизация Дальнего Востока мыслилась и осуществлялась по аграрному типу. Каждому сельскому обществу, то есть лицам крестьянского сословия, селящимся на одном месте, отводился в вечное пользование неотчуждаемый ни за частные, ни за казенные долги земельный надел с расчётом не менее 120 десятин на каждого хозяина.

Первые результаты были обнадёживающими. К 1891 г. наблюдалось перепроизводство зерна. Урожайность хлебов здесь была выше, чем в центральной России. Это касалось и благосостояния переселенцев. На каждого хозяина приходилось в среднем: в Амурской области – 9,5, а в Приморской – 7 голов рогатого скота и лошадей, что было выше, чем в старых земледельческих губерниях Европейской России.

Вместе с тем, промышленные товары стоили здесь дорого. Это объяснялось отсутствием собственного производства и высокими транспортными расходами. Последнее затрудняло развитие промышленности, сдерживая завоз машин и механизмов. Медленным здесь был и оборот капитала. Государство несло громадные расходы на поддержку переселенцев, развитие инфраструктуры, строительство оборонных объектов. Складывался дотационный тип хозяйства. Повышенные затраты на воспроизводство местной рабочей силы, умноженные транспортным фактором, сказывались на цене производимых товаров.

С другой стороны, начавшееся движение китайских переселенцев с юга на север и дешевизна их труда оказывали постоянное давление на политику государства в отношении Дальнего Востока. Так, из-за дороговизны производства местного зерна, оно было существенно потеснено китайским. Если до 1899 г. в Приамурье (ныне Приморский, Хабаровский края и Амурская область) из Маньчжурии в самые неблагоприятные годы его ввозилось не более 300 тыс. пудов, то в 1911 г. – свыше 17 млн пудов. Сбор хлеба в Амурской области и Приморском крае не увеличивался. В Хейлунцзянской же провинции, для которой Приамурье стало естественным рынком сбыта, сбор хлебов, не превышающий в 1897 г. 35 млн пудов, в 1908 г. достиг 112 млн пудов.

Эти процессы грозили затронуть и речной транспорт. «При дешевизне китайских рабочих рук, необходимости и теперь для русских пароходов пользоваться дровами китайского берега, мощи китайских торговых организаций и возможности появления судов на английский и бельгийский капитал в близком будущем несомненна необходимость для русского пароходства бороться с китайским». Сложно было конкурировать с китайцами в торговле. В городах и сёлах мелкая торговля была сосредоточена у них.

Государство пытается воспрепятствовать укоренению соседей на Дальнем Востоке. В 1892 г. принимается «Высочайшее повеление, воспрещающее всем иностранцам приобретать недвижимую собственность в Приамурском крае».

Преследуя стратегические интересы и стремясь усилить своё влияние в Маньчжурии, Россия в 1897 г. начала строить Китайско-Восточную железную дорогу (КВЖД). Она предназначалась, прежде всего, для транзитных перевозок грузов из Владивостока в центральные районы России, Западную Европу и обратно, а также для увеличения экспорта русских товаров в Китай. Однако, главное место в её грузообороте заняли поставки сельскохозяйственной продукции Северо-Восточного Китая на мировой рынок. «Русская железная дорога породила развитие Маньчжурии во всех отношениях, совершенно оживив эту пустынную до проведения дороги страну».

К концу первого десятилетия прошлого века Приамурье, не считая расходов на военные нужды и КВЖД, принесло государственной казне свыше 500 млн руб. дефицита. Всех же ценностей, произведённых человеческим трудом, при самом щедром подсчёте не насчитывалось и на 300 млн руб. (включая военные сооружения и железную дорогу). «Где же остальные деньги …, где же те экономические ценности, которые производились трудом населения и должны бы были накапливаться? Средства эти – в Китае, Маньчжурии и за границей. Лишь незначительная часть их возвращена в Европейскую Россию как уплата за русские товары». Надо отдать должное искусству Китая использовать складывающиеся обстоятельства в свою пользу. Вся его история свидетельствует, что он «никогда не забывает о китайских национальных интересах».

Образцом геостратегического подхода в развитии Дальнего Востока в этот период стало принятие Государственной Думой Российской империи решения о начале строительства в 1908 г. Амурской железной дороги (АЖД). Постановка задачи и реализация проекта могли показаться крайне несвоевременными или даже абсурдными: проиграна война с Японией; понесены огромные материальные и моральные потери; в стране была подавлена революция, но ещё повсеместно продолжаются бунты; о политической стабильности нет и речи; казна пуста; нет идеи, зовущей Россию на созидание; в государственных структурах нет ядра, которое лоббировало бы национальные интересы. И в таких условиях принимается решение о постройке железной дороги, «пролегающей, по существу, по пустыне и ведущей, казалось бы, в пустыню», предполагающей затраты в сотни миллионов рублей с последующими значительными дотациями на её содержание. Но этот проект органично учитывал самые разные интересы России, и ему не было альтернативы.

С началом освоения россиянами Дальнего Востока он постоянно находился в поле интересов сопредельных государств. На рубеже ХХ века их давление в различных формах являлось столь мощным, что вопрос «мирного завоевания края чужестранцами» стал делом времени. Например, количество проживающих в регионе китайцев в 1900-1910 годах стихийно выросло с 30 до 250 тыс. чел., в то время как русское население при значительной государственной поддержке – с 400 до 650 тыс. чел.

Политическая и экономическая элита России стала осознавать эту угрозу. П.А. Столыпин отмечал, что «при наличии государства густонаселенного, соседнего нам, эта окраина не останется пустынной. В неё просочится чужестранец, если туда не придёт русский, и это просачивание уже началось. Если мы будем спать летаргическим сном, то край этот будет пропитан чужими соками, и, когда мы проснемся, может оказаться русским только по названию». Поэтому АЖД рассматривалась не только как глобальный транспортный проект. Это был инструмент освоения и заселения юга Дальнего Востока. «… Амурская железная дорога должна строиться русскими руками, её должны построить русские пионеры; …они построят её, осядут вокруг, вдвинутся в края и вдвинут, вместе с тем, туда Россию».

Следующий этап был социалистический период освоения Дальнего Востока. Политика заселения была превалирующей. Осознавалось, что развитие макрорегиона возможно только на основе промышленно-индустриального развития, строительства новых городов, целенаправленного переноса в макрорегион крупных предприятий оборонного и оборонно-гражданского назначения. За межпереписной период 1926-1939 годов численность населения увеличилась на 1 404,0 тыс. чел. или в 1,9 раза, в том числе на 873 тыс. чел. – в Приморском и Хабаровском краях, Амурской области.

Реализуется множество программ по закреплению населения. В целях формирования занятости, помимо традиционных ресурсодобывающих отраслей, создаются обрабатывающие производства. Учитывая исторические и физико-географические условия, альтернативы такому развитию не было.

Геостратегический интерес преследовался при создании Комсомольского-на-Амуре территориально-производственного комплекса. При крайне ограниченных ресурсах была поставлена и реализована цель организации производства самой совершенной по тому времени продукции (военные самолеты и корабли). Важно отметить и то, кто строил и работал на местных предприятиях. В своей массе это были малограмотные и неквалифицированные работники. Но «большие цели рождают большие силы». Высокие технологии, в буквальном смысле, «переплавили этот сырой материал». Город стал донором высококвалифицированных кадров для всего Дальнего Востока.

Своей деятельностью в макрорегионе Россия увеличивала его ценность и, следовательно, привлекательность для сопредельных государств. Сама же несла расходы больше, чем получала доходов. Так было, есть и будет ещё длительное время. Если бы Тихий океан своими морями, проливами и заливами простирался до Байкала, это было бы благом для России. В настоящее время, когда южная часть Дальнего Востока в значительной степени освоена, когда построены порты и транспортные магистрали, соединяющие Европу и Азию, по образному выражению известного дальневосточного экономиста М.И. Леденева – «Россия без Дальнего Востока – богатырь, ноги которого в мешке, но без России Дальний Восток – ноль». Вот в такой противоречивой «связке» и шёл процесс освоения макрорегиона.

Особо следует отметить в развитии макрорегиона 70-е годы прошлого столетия, которые можно отнести к фазе повышенного экономического и демографического роста. Промышленное производство на Дальнем Востоке в целом за 1971–1985 гг. возросло вдвое.

С середины 70-х годов началось сооружение Байкало-Амурской магистрали (БАМа), что стимулировало привлечение рабочей силы и рост населения. По данным переписи 1979 г., в районах БАМа проживало 157,3 тыс. чел., что больше уровня переписи 1970 г. на 73,6 тыс. чел., или в 2 раза.

В середине 80-х годов среди одиннадцати крупных экономических районов Российской Федерации Дальний Восток занимал первые позиции по денежным доходам населения и обеспеченности социальными услугами на душу населения. Это же касалось темпов роста инвестиций и объёмов производства.

Превышению показателей прироста населения Дальнего Востока относительно российских более чем в 3 раза способствовало то обстоятельство, что с развитием производительных сил макрорегиона решались задачи улучшения социально-бытового обслуживания жителей, повышения их жизненного уровня. Пионерный по характеру развития Дальний Восток требовал всё возрастающих инвестиций. Естественно, что они опережали их отдачу. Отвлекаясь от оценки уровня оптимальности используемых в те годы цен, которые не всегда отражали реальные оценки затрат и результатов, можно утверждать, что общая эффективность экономики Дальнего Востока была в целом невысокой. Она не обеспечивала собственное воспроизводство и не имела благоприятных условий для перехода на рыночные условия хозяйствования. Производимая в макрорегионе чистая продукция лишь на 77,3 % покрывала потребляемые ресурсы.

Искусственные способы привлечения населения ограничивали его самодеятельное развитие, определив своеобразный жизненный уклад. По своему историческому воспитанию, семейным корням, целевым установкам и экономическому поведению оно оставалось, в значительной мере, временным. Многие, прожив здесь даже 20–30 лет, продолжали ориентироваться на выезд, что и произошло впоследствии.

Пережив 90-е годы рыночного устройства, когда валовый региональный продукт (ВРП) макрорегиона сократился более чем в 2 раза, Дальний Восток начал постепенно восстанавливаться. Благоприятная конъюнктура внешних рынков на сырьевые товары усилила его экспортную специализацию. Объёмы поставок росли и уже в 2005 г. достигли 8,9, а в 2015 г. – 20,6 млрд долларов США. Макрорегион занял в России ведущие позиции по экспорту в АТР изделий военного машиностроения, древесины, нефти и газа, рыбы и морепродуктов.

Постепенно экономика переходила на траекторию поступательного роста. Особенно высоки были темпы промышленного производства и инвестиций в основной капитал. Однако после мирового кризиса 2008 г. динамика замедлилась, особенно по инвестициям и ВРП.

По показателям эффективности макрорегион стал проигрывать среднероссийским значениям, а по отдаче инвестиций имел отрицательную динамику. В принципе, для территории пионерного освоения это естественно. Устойчивость и эффективность требуют значительного наращивания экономического потенциала, особенно в демографической, инновационной и инфраструктурной частях. Только в этом случае Дальний Восток может решать стоящие перед ним геостратегические задачи. Но именно здесь кроются фундаментальные угрозы.

Главным негативным последствием вхождения макрорегиона на рынок стала потеря населения. Он лидирует по этому показателю среди федеральных округов. Убытие составило 1 851 тыс. чел. или 23,0 %. В абсолютном отношении были сопоставимые потери (Сибирский федеральный округ – 1 805 тыс. чел.), но в относительном – равных Дальнему Востоку не было. Подобные тенденции для окраинных территорий пионерного освоения рождают значительные геостратегические риски, когда «…наиболее отдалённые… части её (России)… могут… безболезненно и незаметно отпасть…».

Серьёзные изменения происходят в структуре экономики. Она усиливает сырьевую специализацию. Только с 2005 по 2009 гг. доля отраслей по добыче полезных ископаемых в промышленности выросла с 45,5 до 56,7 %, 2015 г.– 64,6 %. Это же касается экспорта. Здесь обратные тенденции по машинотехнической продукции. Если в 2000 г. доля её составляла 16,1 %, то в 2005 г.– 3,6 %, в 2015 г.– 2,6 %.

Процессы реструктуризации экономики, в основе которых лежало приспособление хозяйствующих субъектов и территориальных комплексов к рыночным условиям, уточнение задач и функций рыночных институтов в процессе становления нового общества, создали весьма пёструю картину результатов и динамики перехода макрорегиона на рыночные основы.

Наиболее значительным результатом стало превращение Республики Саха (Якутия) в один из ведущих региональных комплексов, а затем первенство по производству ВРП Сахалинской области. Иначе как феноменом не назовёшь развитие Чукотского автономного округа.

Это подтверждает гипотезу о том, что конкурентоспособной на Дальнем Востоке является лидирующая продукция, то есть товар, находящий спрос на отечественных и мировых рынках вне зависимости от повышенных затрат. В этом случае они признаются и оплачиваются покупателем. Такими свойствами обладают продукты, имеющие редкие (уникальные) качества, то есть природную ренту, либо ренту по интеллекту в результате опережающего использования достижений науки и техники. В Республике Саха (Якутия) таковыми выступают алмазы, в Сахалинской области – нефть и газ, на Чукотке – золото, в Хабаровском крае – древесина и военные самолёты. Базирующиеся на них отрасли становятся самодостаточными, если их масштабы подкреплены соответствующими численностью и качеством населения. Другие отрасли могут развиваться в макрорегионе, только преследуя геостратегические цели, а, значит, при государственной поддержке. Они обеспечивают дополнительный прирост демографического потенциала.

Поскольку формирование экономики макрорегиона проходило на двух основаниях – геополитическом и коммерческом (ресурсном) – различное сочетание этих факторов в процессе исторического развития определило существенную дифференциацию экономических подсистем дальневосточных территорий.

На ресурсном основании получили развитие Республика Саха (Якутия), Магаданская область, Камчатский край и Чукотский автономный округ. Хозяйственные комплексы здесь строились, как правило, на одной или двух ведущих отраслях, которыми выступали добыча золота, алмазов, рыбы, угля. Правда, при этом как бы на втором плане присутствовали и геостратегические, то есть национальные цели социально- экономического развития.

Южные регионы и Сахалин в основе экономики имели машиностроение и транспорт, сельское хозяйство, добычу и переработку рыбы, леса и, в незначительной мере, горную и горно-химическую промышленность. В последующем Сахалинская область усилила нефтегазовую составляющую. В Хабаровском и Приморском краях сохранились достаточно мощные высокотехнологичные предприятия, входящие в состав оборонно-промышленного комплекса (ОПК), а также порты и портовое хозяйство, железнодорожный транспорт. В крупные самостоятельные сферы выделились проектирование и наука, а также банковский сектор.

Анализ по основным показателям эффективности показывает преимущество северных субъектов Дальнего Востока (приложение 2). Усилив сырьевую специализацию и существенно сократив население, они привели в большее соответствие с коммерческими принципами хозяйствования свою воспроизводственную основу.

Южные субъекты, сохранившие более диверсифицированную экономику и перерабатывающие производства, рентабельность которых преимущественно отрицательная, постоянно находятся в зоне риска. Это особенно опасно с геостратегических позиций, учитывая, что они граничат с быстро развивающимися многонаселёнными странами.

В рыночных отношениях изменилась самоокупаемость регионов. Так, Республика Саха (Якутия) и Сахалинская область, благодаря реализации крупных сырьевых проектов и конъюнктуре цен на внешнем рынке, стали самодостаточными, перекрывая дотационность других субъектов Дальнего Востока. Это ещё раз подчеркивает высокую значимость макрорегиона для страны.

В последние годы, с внедрением в макрорегионе новых механизмов хозяйствования, деловая активность повысилась. Среднегодовые индексы инвестиций в основной капитал стали выше среднероссийских. Но общая картина и отмеченные тенденции сохраняются. За 2016-2022 гг. численность населения сократилась почти на 200 тыс. чел. Включение в состав Дальнего Востока Республики Бурятия и Забайкальского края не улучшили макроэкономическую ситуацию.

Имея общую границу с густонаселенными странами, российский Дальний Восток постоянно испытывал давление с их стороны. Как территория пионерного освоения он являлся дотационным. Руководящей идеей являлось привлечение населения. Естественную основу воспроизводства составляли ресурсодобывающие отрасли, не обеспечивающие его укоренение. Дальний Восток получал постоянную и разностороннюю государственную поддержку для создания диверсифицированной экономики и комфортных условий жизнедеятельности.

Рыночные преобразования нарушили эти процессы, что привело к сокращению постоянного населения. В наиболее сложном положении оказались южные регионы. Усилились геостратегические риски. В этих условиях хозяйствования необходимо рассматривать развитие ведущих отраслей макрорегиона с позиций национальной безопасности, формулируя приоритеты развития, обеспечивающие решение стратегических задач России.